Станислав Смирнов – человек, влюблённый в Оренбург

Архитектор Станислав Смирнов рассказал, что уродует, а что украшает Оренбург

Санислав Смирнов – автор «Оренбургской недели» и бестселлера «50 жемчужин Оренбурга» – знает о нашем городе все и даже больше. А что мы знаем о нем? Пора исправить эту досадную оплошность.

Кто такой Ле Корбюзье?

— Станислав Евгеньевич, как вы решили стать архитектором? Это сейчас архитекторов да ещё дизайнеров «делают» на каждом углу. А в годы вашей юности эта профессия была редкой. 

— В 9-м или 10-м классе написал в сочинении, что хочу стать архитектором. Друзья стали надо мной подшучивать: а ты знаешь, хоть кто такой Ле Корбюзье. К своему стыду, я тогда не знал этого гениального новатора современной архитекторы. Ну и начал исправлять этот промах. Тяга к рисованию была всегда. Отец очень хорошо рисовал. Делал неплохие копии с картин Шишкина, Саврасова, интересовался морской тематикой. Он был человек со многими талантами. Хотя по профессии – железнодорожник. У меня в родне все железнодорожники. А я прервал династию.

Дворянское собрание

— Учиться на архитектора нравилось?

— Мне всегда нравилось учиться. Это тоже от отца идет. Где бы он ни учился, всегда на одни пятёрки. Правда, я в школе №54 был троечником. Но когда меня перевели в школу №2, где углублённо изучали английский язык, за три года стал чуть ли ни отличником. Попутно занимался рисованием в нескольких студиях – Дома пионеров, у Александра Степанова. После школы поехал в Новосибирский инженерно-строительный институт на архитектурный факультет. Хотя собирался в Москву. Но в Новосибирске оказались прекрасные условия для учёбы: студенческий городок, свой стадион, великолепные учебные корпуса. Этот вуз гремел ещё  с 30-х годов. Преподаватели очень квалифицированные. Они печатались в журнале «Советская архитектура». Сильная школа была. Достаточно сказать, что архитектор Воловик проектировал фундаментальную библиотеку Сибирской Академии наук. Но проект притормозили для того чтобы его фасадную тему использовать для строящегося тогда Кремлёвского Дворца съездов. Если сравнить,  оба здания довольно похожи. Разница только в том, что библиотека облицована качественной, но искусственной плиткой, а Дворец съездов – гранитом. 

Могли бы ездить на трамвае

Дом купца Еникуцева

— Как складывалась архитектурная карьера?

—  Первые годы трудился в «Оренбурггражданпроекте». В основном занимался градостроительными работами. У тогдашнего руководства города была идея сделать улицу Терешковой основным въездом в город, поскольку это направление на Москву, на газзавод. Так, она стала первой шестиполосной транспортной артерией. По разделительной полосе должен был ходить скоростной трамвай. Но эту идею забаллотировали. А зря. Это было бы что-то вроде наземного метро. Проект получил вторую премию на ВДНХ, как лучший  проект года. Это было в 1982 году. А в 1984-м, поскольку у меня скопился громадный материал по старому Оренбургу,  мы с Александром Ивановым сделали проект детальной планировки центральной части города,  Он был выполнен довольно профессионально. И, главное, до сих пор  актуален.

Гауптвахта

— С этого места, пожалуйста, поподробнее…

— Каждый дом был тщательно осмотрен, и по поводу каждого строения была дана рекомендация: это реставрировать, это реконструировать, этот безжалостно снести, это воссоздать в прежнем облике с элементами, характерными для центральной части Оренбурга. Вот до такой степени был разработан этот проект. 

— И почему он не был осуществлен?

— Это целая история. До нас, в 70-е годы проект исторической части Оренбурга был разработан  Московским институтом градостроительства  «Гипрогор». И по их плану был предусмотрен практически снос всего. Оставалось только несколько памятников по улице Советской. Предполагалось застроить освободившееся пространство 9-12-16-этажными домами. Это вызвало возражение местных властей и профессионального сообщества. Нам было дано задание сделать альтернативный проект. И вот он появился. Мы работали над ним два года, составив конкуренцию столичным коллегам. Когда дошло дело до согласования в Москве, «Гипрогор» начал строить козни, заставляя делать бесконечные уточнения, доработки. Хотел утопить этот проект в бесконечных переделках. А потом наступила перестройка, и все грандиозные проекты приказали долго жить. 

Даешь алюминий!

Усадьба адвоката Городисского

— Что в этом городе сделано вами, как архитектором?

— Как архитектор, я использовал себя процентов на десять — не больше. В то время в «Оренбурггражданпроекте» царил диктат инженерии. Насаждался стиль проектирования только по типовым проектам. Никакой «самодеятельности». Наверное, нужно было побороться. Но я не борец. И быть им никогда не хотел. Признаюсь, за некоторые объекты мне неловко. А вот за здание по Комсомольской, 50, где сейчас юридическая академия, не стыдно. Оно облицовано алюминием. Так же, как и другой мой объект – гостиница «Факел». Это архитектурный прорыв по тем временам. Алюминий, как стратегический материал, был категорически запрещён для такого рода «излишеств». Но в исключительных случаях запрет снимали. Я специально ездил в Москву, смотрел, как там облицовывают здания алюминием.

— А в чем «фишка» алюминия?

— Во-первых, это практически вечный материал. Во-вторых, он скрывает нечёткие грани панелей и другие недостатки, придавая зданию совсем другой вид. Ну, и цвет, конечно. Можно было сделать фасад под «золото» или под «серебро». А если говорить о самых первых моих работах, это благоустройство сада Фрунзе. Сейчас он называется «Салют, Победа!» 

А жемчужин-то было 75!

Аптека Сальводжетти

— Как вы пришли к теме оренбургских «жемчужин»?

— Я начал заниматься этим ещё с института. У меня был плохонький фотоаппарат. Я ходил и снимал старинные дома. К тому времени начитался про реконструкцию и реставрацию исторических центров. Побывал в Риге, Вильнюсе, Каунасе, Таллинне, Ленинграде, где всё это уже применялось. Так у меня скопился материал на книгу. Планировал написать про сто памятников, но успел только про 75. А в книгу вошли 50. Объём финансирования не позволил больше. Что жалко. Некоторые очень важные памятники остались за бортом. Дом Зарывнова, например, в Хлебном переулке. Усадьба Микенькова – на Пионерской. Да тот же Дом Советов. Про него тоже можно кое-что рассказать. Я имею слабость к советскому классицизму. Или сталинскому ампиру, как его многие называют. Так что в любое время готов поработать над вторым томом оренбургских «жемчужин». 

— Ваша книга написана хорошим литературным слогом. Чувствуется любовь и почтение к изящной словесности…

— Как не любить поэзию? Литературу? Это началось, пожалуй, в институте. Мы приходили слушать поэтов, посещали летории. Тогда это было модно. Меня всегда тянуло к книгам, особенно написанным лет пятьсот назад. У меня в библиотеке есть и «Божественная комедия» Данте, и античная драма – Еврипид, Софокл. 

Так где же выступал Луначарский?

Дом Панкратова

— Сколько сейчас памятников насчитывается в Оренбурге?

— По данным 2017 года на охране находится 423 памятника. И постоянно включают новые. Иногда доходит до смешного. Была у меня как-то экспертиза по Челюскинцев, 11. Самый обыкновенный дом, в котором якобы выступал Луначарский. Но на самом деле нарком просвещения выступал в духовной семинарии на Челюскинцев, 17. Когда я сказал, что надо снять с дома №11 незаслуженное «звание» памятника, мне горячо возразили. «Да вы что? Это же культурный слой надо исследовать, зону охраны определить». Бюрократизм у нас – первое дело.  Так любое дело можно довести до крайности. Сейчас всё подряд включают в предмет охраны. Например, здание XIX века требуют реставрировать только методами реставрации  XIX века, используя материалы того времени. Вот такая дурость. Реставрация, доведённая до абсурда. Слишком зарегулированная тема, слишком абюрократизированная. 

— При этом историческая часть города загибается…

— Я знаю 28 домов, жильцы из которых отселены ещё в 2011 году. Здания до сих пор стоят бесхозными, с заколоченными дверями и окнами. Сносить нельзя, прикасаться к ним нельзя: они же памятники. На самом деле половина из них не представляет никакой ценности. Потому весь центр в жалком состоянии.

Хусаиновские подвалы

— С другой стороны человек пишет в соцсетях, что хотел купить старинное здание. А ему сказали: покупайте, но с условием, что вы его снесёте. Он говорит: я хочу пользоваться этим зданием. Говорят: нельзя.

— Это другая крайность — волюнтаризм. Надо что-то среднее. Некоторые памятники на самом деле своё отжили. Может, их лучше снести и восстановить? Почему нет? Это в реставрации называется «воссоздание». Гостиный двор со стороны Кирова снесли и построили новый корпус. Прекрасно выглядит. 

— Что ещё, помимо рушащегося центра, уродует наш город?

— Уродует город не только внешний вид домов. В первую очередь – неразвитость его транспортной, инженерной, социальной инфраструктуры. У нас нет нормальных дорог, нет нормальных инженерных сетей, которые должны быть в пятисоттысячном городе. У нас нет очистных сооружений. Сначала сделайте этот каркас. А потом начинайте на него нанизывать «мясо» в виде кварталов, микрорайонов. Городскую ткань. Это не я придумал, а доктор архитектуры Алексей Эльбрусович Гутнов. Мне посчастливилось слушать его лекции в Московском архитектурном институте. 

«Потому что другого не будет»…

— Вы почти десять лет на пенсии, но без дела, как видно, не сидите. Чем ещё занимаетесь помимо «летописи» улиц старого Оренбурга? 

— Выйдя на пенсию, стал аттестованным экспертом Министерства культуры России по выполнению историко-культурных экспертиз. Моя сфера деятельности – включение зданий в реестр памятника или исключение из реестра,  повышение классификации памятника и так далее. Работаю не только в Оренбурге. В Ульяновск приглашали на выполнение нескольких экспертиз. В Иркутске делал судебную экспертизу. 

— На презентации книги «50 жемчужин Оренбурга» вам предложили сделать путеводитель по нашему городу…

— Да, немец Филипп Мойзер, который делает путеводители по всему миру, сделал мне такое предложение. Но его интересует только советский модернизм. Сейчас есть такое модное понятие в теории архитектуры. Даже панельные дома, которые мы считаем безобразием, теперь тоже относятся к достижениям советского модернизма. Хотя, конечно, были в советское время и достижения мирового уровня. Например, Останкинская телебашня, тот же Дворец съездов, здание СЭВ – это всё советский модернизм. Можно набрать десятка три таких зданий в Москве.

Городская Дума

— А в Оренбурге?

— В Оренбурге – здание «Газовика» — «продукт» Тбилисског научно-исследовательского института экспериментального проектирования. А также жилой дом на Советской, 31. Он спроектирован в Москве, но благоустройством занимался  тоже ТбилЗНИИЭП при участии художественного комбината, который возглавлял Зураб Церетели. 

— Признайтесь, никогда не хотелось уехать из Оренбурга в другие места?

— Да я во многих местах побывал. Три года в Донецке проработал. Везде мне нравилось. Везде было гораздо лучше, чем в Оренбурге. Отдохнуть там было приятно. Но тянуло сюда. Люблю я эту красную глину, колючки, неустроенность. (Улыбается). А куда бы ни приехал, всё мне кажется чужое, не моё. 

Мы живём в неприютном краю,
Кто здесь был, тот его не забудет. 
Но его я всё больше люблю, 
Потому что другого не будет.

Поделитесь новостью на своей странице в соцсети

⚠ Сделайте «Оренбургскую неделю» основным источником в Яндекс.Новости ⚠

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о