Художник Юрий Григорьев. Фото автора

«Преображенная традиция»: новая выставка в Выставочном зале оренбургского музея ИЗО

Таких выставок, как «Преображенная традиция», которая работает в Выставочном зале музея изобразительных искусств на Володарского, 13, в Оренбурге еще не было.

В экспозиции представлены работы пятерых выдающихся российских живописцев из фондов нашего музея, закупленные еще в советское время, и холсты одного из основателей оренбургской школы живописи Юрия Григорьева, на которых еще едва просохла краска. Они взяты из мастерской художника, буквально со станка.  Николай Андронов (1929–1998), Михаил Рудаков (1914–1985), Павел Никонов (1930), Ольга  Рудакова (1951–2017) и Валерий Сахатов (1947) – вот имена мастеров, составивших компанию оренбургскому живописцу.

По мнению автора выставки художника и искусствоведа Игоря Смекалова,  все они – патриархи живописи. Каждый – выдающаяся личность. Павел Никонов, которому уже 90 лет, а он все еще пишет гигантские холсты, – один из главных авторитетов в современной живописной культуре.

Каждому серьезному любителю живописи, безусловно, знакомо и имя Николая Андронова. Оба они, кстати сказать, создатели «сурового стиля» – целого направления в реалистической советской живописи. Михаил Рудаков – художник, опередивший свое поколение, основоположник гурзуфской живописной традиции. Он долгое время руководил потоками Дома творчества в Гурзуфе и влиял на тех, кто в этих потоках был. Супруги Ольга Рудакова и Валерий Сахатов, по глубокому убеждению Смекалова, – фанатики живописи, остро чувствующие и переживающие живописный процесс. Каждый слой краски на их картинах, плотность этого слоя и соотнесенность его с другим слоем – настоящее событие для тех, кто понимает.

 – Несмотря на то, что имена московские, эта выставка не про московских художников, а про живопись, – подчеркивает Игорь Смекалов. – Поэтому я столкнул этих замечательных художников с искусством Юрия Григорьева, их единомышленника и друга, который продолжает их традицию в Оренбурге. Мне было важно показать, насколько сильна традиция в Оренбурге. Правда, Юрий Петрович находится на некоторой дистанции от других оренбургских художников, потому что они, скорее, изографы. Они рисуют. А он – чистый, декларированный живописец. Его интересуют большие массы света и цвета. Свобода взаимодействия этих масс, как таковых. Это в нем и обнаруживает живописца. Григорьев выдерживает этот диалог с патриархами. Потому что сам патриарх. Они общаются на равных. Думаю, Григорьев как живописец, даже сильнее.

Со всеми пятерыми художниками Юрия Петровича связывают давние отношения и симпатии.

– Это мои любимые художники. Они по жизни меня сопровождают, направляют, – говорит Юрий Петрович. – Смекалов это знал, поэтому организовал такую выставку. С Никоновым и Андроновым мы учились в одном институте. Правда, они выпустились на два года раньше, чем я поступил. И сразу начали выставляться. С первых дней пребывания в Суриковском институте я видел их работы. Они произвели на меня большое впечатление. И я на всю жизнь сохранил привязанность к этим художникам. Много лет спустя мы с Рысухиным однажды у Андронова в мастерской провели полдня. Он встретил очень радушно,  показал свои работы. А с Никоновым знаком только заочно. Как-то на одной из выставок сын Максим подарил Никонову мой альбом. Тот полистал и говорит: интересный художник. Потом я попросил Иру, невестку, раздобыть книгу Никонова. Она с ним встретилась на какой-то выставке и говорит: в Оренбурге есть такой художник, Юрий Петрович Григорьев, он очень хочет иметь вашу книгу. Никонов говорит, приезжай. Она приехала, он вынес книгу и спрашивает: «Если я подпишу – Юрию Григорьеву, единомышленнику, это будет соответствовать действительности?» «Абсолютно!» – сказал Ира. Он так и подписал. У Павла Федоровича, как и у меня, сейчас основное творчество связано с деревней. Я купил домик в деревне 36 лет назад. И он. Какие-то неслучайные совпадения.

С Михаилом Рудаковым, художником острого пластического мышления, не вписывающегося в орбиту официального искусства, Юрий Петрович познакомился в 1983 году, когда первый раз поехал в Дом творчества в Гурзуф. Там познакомился с его дочерью Ольгой Рудаковой и ее мужем Валерием Сахатовым, с которыми сразу завязались дружеские отношения. Потому что группа в основном приехала делать виды Крыма на продажу. А они трое занимались творчеством. (Кстати, в первую встречу Валерий Сахатов написал портрет Григорьева, который сейчас украшает эту экспозицию). Михаил Захарьевич возглавлял тогда комиссию по просмотру работ. В мастерской Григорьева задержался. Дал некоторые советы. Через два года он умер. Незадолго до смерти Михаил Захарьевич завершил свою лебединую песню – испанскую серию. Он любил Испанию, жил там три месяца и написал две сотни работ.

– Когда его не стало, Валера и Оля начали работать в его мастерской, – рассказывает Юрий Петрович. – Приезжая к ним, я жил в этой мастерской и знакомился с наследием Михаила Захарьевича. Он был человек очень трудной судьбы, в том числе и творческой. В советское время, когда партийные органы отслеживали все – как рисуешь, как мыслишь, он был как бы левым художником. Андронова и Никонова тоже ругали за то что «не так» изображали нашу героическую действительность. Одного трижды исключали из Союза художников, другого сам Хрущев громил за работу «Геологи». Но они все-таки сумели как-то закрепиться, заявив о себе на Всесоюзных выставках. А Рудакова просто не пускали ни на какие выставки. Но время все расставило по своим местам. Для меня это самая значительная выставка за всю мою жизнь. Выставиться рядом с мастерами, близкими мне, можно сказать, кумирами – это большое дело. Мне после этой выставки не хочется и свои персональные делать. Зачем, если есть такая мощная точка?

Рассуждая о выставке, Игорь Смекалов говорит, что готовя ее, преследовал несколько важных целей. Первая – показать почти забытую сейчас систему ценностей настоящего искусства. Вторая – показать высокую планку живописной культуры, которую, на его взгляд, русское искусство достигло в 70-е годы, когда мог бы произойти Ренессанс живописи. Но не произошел. Еще одна важная тема – показать не ангажированное искусство, не имеющее широкого признания. Искусство, которое делается «для себя», которое могут оценить по достоинству только профессионалы.  Собственно говоря, эта необычная выставка и сделана для профессионалов, которым ничего не надо объяснять.

– А как же рядовые зрители? – спрашиваю Игоря Владимировича.

– А зрители, оказавшись в этом пространстве, сами подтянутся, – считает Смекалов. – На этих образцах можно «поставить глаз», научиться понимать, что хорошо и что плохо, что важно и что не важно. Это чистая живописная тема. А живопись – искусство очень чистое, как музыка. Когда ты открыт навстречу живописи, ты ее почувствуешь. Хочется делать выставки, которыми можно подчеркнуть уровень живописной оренбургской культуры. В данном случае важно было показать Юрия Григорьева. Осенью важно будет показать Глахтеева к 80-летию со дня рождения. Такую выставку, как эта, сейчас трудно увидеть даже в Москве. Я очень рад, что ее удалось осуществить и показать, что наш музей обладает большими живописными богатствами, накопленными за его более чем полувековую историю.

Поделитесь новостью на своей странице в соцсети

⚠ Сделайте «Оренбургскую неделю» основным источником в Яндекс.Новости ⚠

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о