Концлагерь «Уманская яма». Фото 2w.su

Долгий путь к бессмертию: история одного военнопленного

Давно стихли последние канонады Великой Отечественной войны, но гром прошлого до сих пор доносится до нас через истории обычных людей – наших земляков.

Заходишь в музей Первомайской средней школы и видишь целые стеллажи с фронтовыми фотокарточками, архивными документами, книгами и папками. В одной из таких папок – живая история Василия Федоровича Неверова, который почти полтора года провел в немецком плену.

 – Неверовы переехали в село Мансурово нашего района в 1935 году. Отец работал в колхозе счетоводом. К началу войны в семье было четверо детей, – рассказывает Маргарита Пашурина, руководитель школьного музея. – Младший из детей, Николай, не помнит, как провожали отца на фронт, но из рассказов матери было известно, что воевал тот вместе с земляком Галановым (тот после войны кое-что рассказывал), попал в плен, писем прислать не успел.

Николай Неверов всегда мечтал найти хоть какую-то информацию о своем безвестно пропавшем отце. Когда Министерство обороны Российской Федерации опубликовало в интернете архивные данные о погибших и пропавших без вести воинах Красной армии, Николай сразу же попросил заняться поисками дочь своего племянника Ингу Воронину. Несколько кликов мышкой – и на экране компьютера скупые, казенные строчки: «Неверов Василий Федорович, рядовой, беспартийный, призван в армию Тепловским райвоенкоматом 18 августа 1941 года, пропал без вести в ноябре 1941 года». К сожалению, в пожелтевшем от времени документе невозможно прочесть номера и названия воинских частей и лечебно-санитарных учреждений. Но для семьи Неверовых главным было одно: они наконец узнали, что фронтовик погиб в лагере для военнопленных (Шталаг 11С (311).

– С этого момента началось самое интересное. Правнучка бойца Инга связалась по интернету с организациями, занимающимися учетом мест захоронений советских солдат на территории Германии, – продолжает Маргарита Владимировна. – Их переписка шла довольно долго и пролила свет на биографию Василия Федоровича.

«Здравствуйте, я пишу вам из России, хочу обратиться за помощью», – такими словами начала свое первое письмо правнучка красноармейца. В нем она кратко описала известные ей данные.

Через некоторое время из Германии пришел ответ: «Мы установили, что Василий Неверов прибыл в лагерь Шталаг XI В в Фаллингбостеле в ноябре 1941 года, откуда он вместе с другими военнопленными был переведен в Шталаг 11С (311) в Берген-Бельзене в декабре 1941 года. Василий Неверов там умер и был похоронен вместе с другими на кладбище  Херстене. Между 1941 и 1945 годами последние 19 500 советских военнопленных были похоронены преимущественно в общих могилах на этом кладбище. Точную дату смерти установить не удалось, но умер он до 1 февраля 1943 года. Сейчас это кладбище выглядит иначе. Идентифицировать могилу невозможно, кладбище является общим захоронением советских военнопленных и открыто к посещению». На вопрос Инги о том, что нужно сделать для того, чтобы посетить кладбище, ей предложили связаться с немецким консульством.

В ходе переписки также удалось получить важные документы о красноармейце Неверове. Например, копию личной карточки военнопленного, заполненной на русском и немецком языках, штампы двух лагерей 11Б и 11С (311), расположенных в местечке Берген-Бельзен. Среди других имеющихся записей – фамилия, имя, отчество бойца, фамилия матери – Кичатова, рост – 170 сантиметров, цвет волос – «блонд», занятие – крестьянин, религия – православный, попал в плен 18 октября 1941 года под Волховом. Здесь же адрес его жены – Неверова Наталья Семеновна, Чкаловская обл., дер. Мансурово. Записаны также сведения о перемещении пленного по лагерям, о полученных прививках и многом другом. На фотографии, вклеенной в личную карточку, Василий Неверов держит жетон с его личным номером военнопленного. Имеется и запись: умер 1 февраля 1943 года.

Будет уместным сказать несколько слов об условиях, в которых содержались узники лагеря. Из воспоминаний военнопленных: «В Берген-Бельзене не было газовых камер, но во всем остальном он не отличался от других лагерей. Вся территория лагеря была разделена на три участка, которые узники называли тремя зонами смерти. Заключенных, находящихся на первом участке, эсэсовцы изматывали различными физическими упражнениями. На втором – делалось то же, но узников почти не кормили. На третьем участке дорога вела в крематорий или в огромную яму, куда сбрасывали трупы. В считанные дни вся трава и кора деревьев в огороженной колючей проволокой зоне была съедена, а питье из луж привело к эпидемии дизентерии. Жили на открытом воздухе, лишь ближе к зиме нам разрешили построить шалаши. Страдания усугублялись еще и тем, что мы находились под постоянным наблюдением сотен зевак из числа местных жителей. На просьбу закрыть подъездные дороги бургомистр ответил, что «зрелище не повредит, если население воочию увидит этих зверей в человеческом обличии и поймет, что могло бы случиться, если бы они напали на Германию».

В конечном итоге лагерь был сожжен, чтобы остановить распространение эпидемии. Но память о прошлом сжечь невозможно. Путь к бессмертию нашего земляка Василия Неверова – яркий тому пример.

Поделитесь новостью на своей странице в соцсети

⚠ Сделайте «Оренбургскую неделю» основным источником в Яндекс.Новости ⚠

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о