Ирина Бушухина. Фото Наталии Веркашанцевой

Чудо ажурной паутинки: искусствовед Ирина Бушухина рассказывает о своей любви

Сказать, что искусствовед Ирина Бушухина возглавляет галерею «Оренбургский пуховый платок» областного музея изобразительных искусств, значит, ничего не сказать о ее любви к этому рукотворному чуду – ажурной паутинке. Однако любовь любовью, но Ирина, кроме того настолько в теме, что ей можно было бы присвоить звание профессора оренбургского пуховязального промысла. Жаль, что такого пока не учредили.

– Ирина, как в твоей биографии появились платки? Это особенно интересно, потому что родом ты не из Оренбурга…

– Мне просто очень повезло, что попала в музей именно в тот момент, когда там появился первый пуховый платок. Мне и поручили собирать «пуховую» коллекцию. Я приняла это с огромным энтузиазмом. Можно сказать, заразилась этой темой, она стала для меня самой близкой и родной. А родилась я в Екатеринбурге, тогда – Свердловске. В Оренбург приехала после окончания факультета истории искусств Уральского государственного университета им. Горького.

– Видимо, у тебя была творческая семья, если ты пошла в искусствоведы?

– Мои родители – технари, инженеры-конструкторы. Папа был ведущим инженером на военном заводе, у него был особый – конструкторский склад ума. Очень серьезно занимался ракетами. А мама занималась буровым оборудованием на знаменитом Уралмашзаводе. Кстати, часто бывала в Оренбурге. То есть мои родители — это техническая интеллигенция, безгранично любящая свое дело. Поэтому меня, абсолютного гуманитария, отдали в математическую школу, лучшую в Свердловске. Но учителя понимали, что вычислительная математика и математический анализ – это не мое. И не мучили меня. Правда, я была очень упертая и занималась хорошо. Теперь, по зрелому размышлению, понимаю, что на гуманитарную стезю меня влекло неспроста. Были предпосылки. Дедушка по маминой линии Павел Денисович играл на всех музыкальных инструментах. Мог подобрать с ходу любую мелодию. А какой у них был семейный хор! Он был очень известен на Уралмаше. О нем много писали. Я была маленькая, но помню эти вечера с песнями под гитару, под аккордеон или фортепиано. А бабушка по папиной линии была искусной кружевницей.

Открытие выставки «Древние традиции с молодыми лицами». Фото Елены Соленцовой

– Значит, у тебя в роду тоже были рукодельницы?

– Да. Но узнала я об этом случайно, будучи уже взрослым человеком. На конференции в Архангельске услышала выступление сотрудниц краеведческого музея из Шадринска. Это небольшой купеческий городок – очень старый, очень красивый, со своей особой атмосферой. И вот они рассказывают о шадринском кружеве. Я сижу и думаю: все мое детство прошло в этом городе, меня на лето туда отправляли к бабушке, но я никогда не слышала про это кружево. При встрече спрашиваю у нее: «У вас что, тут кружева плели?». Она мне отвечает: «Да я сама этим занималась в девичестве. И жили мы на это. И я считалась одной из лучших кружевниц». И достает из шкафа кружевные скатерти, полотенца, подзоры, наволочки. Беленькие, накрахмаленные. Все это мне потом досталось по наследству. И я эти рукотворные сокровища бережно храню — что-то дома, что-то принесла в музей.

– Оренбургский музей, в котором ты уже 35 лет, – единственное место твоей работы?

– Для того чтобы поступить в университет, нужно было работать по специальности. Родители устроили меня в художественную мастерскую Уралмашзавода. Начав с нуля, я прошла такую школу шрифтовика! Плакаты, афиши, наглядная агитация, которой был наполнен весь наш соцгород – все проходило через нашу художественную мастерскую. Я делала выставки как художник-оформитель, писала лозунги для демонстраций Уралмаша – завода заводов. Мне потом это очень пригодилось в музейной работе.

Флешмоб «Связанные одной нитью». Фото автора

– Ты беззаветно и преданно относишься к оренбургскому платку как к объекту искусства. А носишь его?

– Ношу. Не буду лукавить, что не снимая. Но в командировку обязательно беру. Вдруг горло заболит – ведь в поезде, в гостинице бывает прохладно. И потом — как визитную карточку Оренбуржья. В церковь надеваю: для этого случая нет ничего наряднее белой паутинки. И на Покров, когда проводится областной праздник «Дни оренбургского пухового платка».

– Ты его носишь традиционно?

– В церковь – да. А вообще, как шарфик, делаю пуховое облако вокруг шеи. Платок требует нежного обращения, с ним нельзя обращаться небрежно. Поэтому, чем воздушнее, тем лучше – и платку, и женщине. Иногда предпочитаю европейский вариант, когда концы шарфа заправляются в петлю. Его подсказали немецкие мужчины. Когда мы были в Германии с выставкой, они, покупая серые палантины, именно так и завязывали. Очень эффектно.

– А это правда, что за границей наши платки пользуются огромной популярностью?

– Да, особенно в Америке. В начале XX-го века в Чикаго прошла выставка, после которой наши платки заняли место в американских музеях. Полюбили их и благодаря Ольге Александровне Федоровой – главному художнику Оренбургского комбината пуховых платков, которая, выйдя на пенсию, проехала по всем Штатам и провела мастер-классы. Ее там носили на руках, потому что не могли постичь, как можно, не прибегая ни к каким механизмам, создать ажурное чудо всего лишь двумя «прутками», как говорили раньше. В Америке есть люди, которые коллекционируют наши платки. По крайней мере, я знаю двух из них. Там вышла книга об оренбургском платке. Так что за океаном действительно знают о нашем промысле.

Сквозь пуховое облако

– А ты сама пробовала вязать?

– Я, конечно, умею вязать. Вязала варежки, носки, перчатки, даже свитерочки. Но платок … Я даже никогда себе такой цели не ставила. Хотя знаю весь процесс, отслеживала его вместе с мастерицами. Но понимаю, что вязать платки очень сложно, это требует столько времени! Поэтому с огромным уважением отношусь к молодым вязальщицам, которые переняли это ремесло от матерей и бабушек. Именно так это и должно происходить.

– У тебя вышло четыре книги-альбома об оренбургском пуховом платке – и все абсолютно разные.

– Да, мы старались не повторяться. В первой книге рассказывается об истории промысла, к ней прилагается два диска с фильмами оренбургского режиссера Юрия Карасевича и французских кинодокументалистов. Я с ними ездила по области, возила к мастерицам в село Желтое Саракташского района, показывала наших знаменитых коз. В альбоме были представлены миниатюрные образцы платков. Мы делали эту книгу неспешно, с любовью, как будто вышивали. До сих пор все, кто над ней работал, вспоминают об этом с удовольствием. Во второй книге представлена музейная коллекция оренбургского пухового платка. В третьей – идет разговор об эстетике платка. В нее также вошла повесть Анатолия Санжаровского, посвященная Анне Федоровне Блиновой. Очень знаменитой вязальщице. Есть даже узор, который так и называется – блинов. Мне повезло: я встречалась с Анной Федоровной, записывала разговоры с ней. У нас в коллекции есть ее платки – тогда уже 90-летней. В следующем томе рассказывается об истории фабрики пуховых платков. Ручной платок – это наша традиция, это наша духовность, это наше все. Но параллельно с народным промыслом работала фабрика, наполняя рынок недорогими, но качественными платками. Ассортимент последних лет – платки, почти идентичные ручной работе. Представители фабрики приходили в музей, смотрели коллекцию, снимали варианты орнаментов и вводили в современные платки. Молодцы!

– Понятно, что платок – это большая любовь твоей жизни. Но за четверть века, что работаешь в музее, ты была куратором многих выставок оренбургских художников…

– Я очень люблю оренбургских художников. Это часть моей жизни. Занималась и буду заниматься ими. Наверное, эта искорка экспозиционера, которая во мне есть, зародилась в художественной мастерской Уралмаша. Я организовывала первую персональную выставку Геннадия Глахтеева в музее. И Ирины Макаровой. А сколько сделано с Валерием Газукиным! Куда же без художников? Вот купили с мужем дом в деревне Паника Бузулукского района. И оказалось, что это родина Федора Ивановича Козелкова. Он там много работал. Его картины висят и в краеведческом музее, и в музее Бузулукского бора.

Оренбургский пуховый платок

– Домик в деревне – это…

– … место, куда мы с мужем уезжаем на выходные. Где отдыхаем от городской суеты. Где я сажаю цветы. Где мы читаем, смотрим фильмы. С тех пор, как он появился, мы проводим отпуск только в Панике. Но очень тревожат события, связанные с нефтяными скважинами в Бузулукском бору. Муж очень переживает за судьбу бора. Потому что он как медик, как пульмонолог, который лечит легкие, понимает, как никто, что такое Бузулукский бор для Оренбуржья.

– Недавно ты отметила круглую дату. Как ты ощущаешь возраст?

– Я вообще его не чувствую! 60 лет — это не мой возраст. Я не понимаю, что это за цифры. Мы все с годами становимся, наверное, мудрее, побольше думаем, прежде чем сказать. Но в душе остаемся девчонками и мальчишками. Несмотря на то, что появляются внуки. А внуки – это счастье!

Справка «ОН»

Ирина Бушухина – искусствовед. С 1986 года работает в Оренбургском областном музее изобразительных искусств. Собрала уникальную коллекцию оренбургских пуховых платков. Написала четыре книги об истории промысла. Участвовала в российских и зарубежных конференциях по этой теме. Создала концепцию музея оренбургского платка, за которую в 2009 году получила губернаторскую премию «Оренбургская лира». Была куратором более чем огромного количества выставок оренбургского платка в России и за рубежом.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Поделитесь новостью на своей странице в соцсети

⚠ Сделайте «Оренбургскую неделю» основным источником в Яндекс.Новости ⚠

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о