Дом-музей Аксаковых выглядит приветливо. Фото автора 

Аксаково: увидеть аленький цветочек. 1 часть

Мое знакомство с Сергеем Тимофеевичем Аксаковым началось, как у многих, с «Аленького цветочка». Однако не многим, подобно автору этих строк, довелось еще в третьем классе сыграть в любительском спектакле по этой сказке. Спектакль ставили такие же школьницы, как и я, прямо в подъезде, где сценой служила широкая лестничная площадка. Роли дочерей они взяли себе, мне же досталась роль отца. Но меня это не очень смущало: очень нравилась сказка!

Потом были прочитаны и другие произведения классика, стоящего особняком от хрестоматийных имен русской литературы, – «Детские годы Багрова-внука», «Семейная хроника». И захотелось познакомиться поближе – увидеть, ощутить и понять, что питало его дарование. Первый раз в гостях у писателя побывала, приехав в Уфу, где он родился. В доме деда по материнской линии, куда маленького Сережу перевезли в младенчестве. В этот дом «на косогоре», откуда открывается вид на реку Белую, попала после долгих поисков, окоченев на 30-градусном морозе. Но отогрелась и душой, и телом, слушая рассказы о том, как тепло и уютно было в семье Аксаковых. Как долгими зимними вечерами они раскладывали пасьянсы, играли в лото, читали вслух. Как на большом медном подносе слуга вносил фарфоровый конфетный прибор, в многочисленных отделениях которого было до двадцати видов варенья. Как летним утром в окна Сережиной комнаты заглядывали ветви малины. Именно здесь, в Уфимском крае от отца и слуги Евсеича получил будущий автор «Записок об ужении» и «Записок ружейного охотника Оренбургской губернии» первые уроки по ужению и охоте.

«Уженье просто свело меня с ума, — писал Аксаков, вспоминая детские годы. – Я ни о чем другом не мог ни думать, ни говорить».

Сергею Тимофеевичу Аксакову – от благодарных потомков

Следующий визит к писателю был в Абрамцево, где он поселился, отойдя от дел, и которое называл «премилой деревенькой». Здесь после суетной жизни в Москве он нашел все то, что так любил – «пространство, тишину, спокойствие, запах молодых листьев и расцветающих кустов». И речку Ворю, на берегу которой сиживал с удочкой в любую погоду. Именно в этих местах, разменяв шестой десяток, он и начал писать свои удивительные книги, которыми восхищались и Гоголь, и Некрасов, и Толстой, и Салтыков-Щедрин. Однако лучше всех, на мой взгляд, выразил свое почтение к литературным трудам нашего земляка Тургенев, который сказал: если бы тетерев мог говорить, то ни слова бы не прибавил к тому, что о нем рассказал Аксаков.

* * *

И вот свершилось! Мой путь лежит в родовое село Аксакова, на «прекрасную родину», воспоминания о которой подвигли Сергея Тимофеевича на писательский труд. «Золотое» аксаковское кольцо для меня, наконец, сомкнется. Жадно всматриваюсь в окрестный пейзаж – холмы, долины, перелески. Покой и воля! Но край не очень ласковый. Погода из рук вон – шквалистый ветер и дождь стеной. Но ведь Сергей Тимофеевич жил здесь не только в отрадные солнечные деньки, а и в ненастье. Поэтому и нам, чтобы посмотреть на Аксаково его глазами, годится любая погода.

На этой веранде пили чай

Нас размещают в каменной постройке, именуемой «людская». Она сохранилась со времен основателя усадьбы – деда писателя Степана Михайловича. (Утром выдадут квитанции, в которых так и будет написано: плата за проживание в людской). Расселять по комнатам прибегает молодая женщина. Вручает полотенца, кастрюлю и ключи от комнат. Прямо как ключница Пелагея. Вечереет. Но нас ждут в музее. Этот деревянный дом из сосновых бревен с двумя крылечками по краям выглядит очень приветливо. Кажется, будто раскинул объятья в ожидании гостей. В отличие от людской, хозяйственных построек и каменной конюшни, барский дом — новодел. Но возведен на месте старого фундамента. Перед домом раскачиваются на ветру могучие березы, размахивают ветками кусты сирени и акации, в которых засела какая-то голосистая птаха. Эх, хозяина усадьбы нет рядом. Он бы сходу определил, кто там заливается.

* * *

Экскурсия начинается с рассказа о первом хозяине усадьбы Степане Михайловиче. Вот он на портрете – широкоплеч, крепок, жилист. Основателен, как и полагается основателю. И главное — одно лицо с внуком. Был он из старинного дворянского рода, корни которого уходят глубоко в XI век — к варяжскому князю Симону Африкановичу, (так вот откуда у далекого потомка эта шкиперская борода!), который служил у Ярослава Мудрого. Основано Аксаково в 60-е годы XVIII века. Прослышав про плодородные заволжские земли, Степан Михайлович купил в 25 верстах от Бугуруслана 5-тысячную десятину земли у бомбардира Николая Грязева и перевел сюда своих крестьян из Симбирской губернии.

Такие дали открываются из окон дома

Хозяйство было добротным. Хотя Степан Михайлович не докучал дворовым крестьянам проверками. Но если замечал худое, пощады не было. В доме сохранилось его любимое кресло с кожаными вставками, сидя в котором он смотрел, как по усадьбе, еще не обремененной зелеными насаждениями, вольготно разгуливала скотина — от сарая до барского крыльца. Из предметов того времени — кровать бабушки Арины Васильевны. Сделана она из дуба с ореховыми и буковыми вставками, украшена цветочным орнаментом. Этому приобретению музей обязан священнику Тихомирову, который до революции служил в Знаменской церкви. Когда начали разорять барский дом, ему удалось увезти эту кровать. По счастью, она сохранилась практически в первозданном виде. Во всяком случае, реставрации не потребовалось. Приобрели ее недавно – в январе прошлого года в Бугуруслане — у потомков того самого священника. Она лежала в гараже в разобранном виде. Ждала своего часа.

* * *

Рядом с бабушкиной комнатой – буфетная. Здесь в резных шкафах хранилась посуда. А вот кухни в доме не было. (Так было заведено во многих русских усадьбах). Еда готовилась в избушке, которая находилась за речкой. Там же — господская баня. Из летней кухни разносолы приносились в буфетную, раскладывались по тарелкам и подавались на стол. Каждое утро в эту комнату захаживал дедушка, чтобы выпить чарку красного самодельного винца. Это было за обычай. А маленький Сережа, когда приезжал погостить к дедушке с бабушкой, заходил-де в буфетную посмотреть на посуду — изящные чашки, конфетницу, молочник. Но почему-то кажется, что маленький мальчик заглядывал в эту волшебную комнату не столько полюбоваться посудой, сколько полакомиться бабушкиным вареньем из симпатичных розеток. Впрочем, в буфетной есть на что полюбоваться и кроме посуды. Например, на господский «рукомой» начала XIX века. В далеком предке Мойдодыра с порога угадывается благородное происхождение – сам медный, корпус мраморный. И увенчан зеркальным овалом. Говорят, если посмотреться в старинное зеркало и загадать заветное желание, оно непременно сбудется. Что ж, проверим.

Бабушкина кровать

Как человек, одержимый кофеманией, не могу пройти мимо гигантской кофемолки. И, оказывается, правильно делаю: она представляет особую ценность, поскольку принадлежала семье Аксаковых. И была привезена матерью Сережи Марией Николаевной из Уфы в дар свекрови – Арине Васильевне. Но та не понимала вкуса кофе и молола в ней пряности и травы. Кофемолка, несмотря на то, что ей исполнилось 250 лет (четверть тысячелетия — подумать только!), пребывает в рабочем состоянии.

Поделитесь новостью на своей странице в соцсети

⚠ Сделайте «Оренбургскую неделю» основным источником в Яндекс.Новости ⚠

Отправить ответ

Войти с помощью: 
avatar
  Подписаться  
Уведомление о