Геннадий Шиндяев, фото автора и из архива библиотеки им. Крупской

«Я гитаре доверю слова…»: вечер памяти поэта и композитора Геннадия Шиндяева

Если бы Геннадий Шиндяев, поэт, композитор, исполнитель гитарной песни был жив, он бы очень удивился, что ему уже исполнилось 80 лет. Он всегда, несмотря на свою раннюю седину, выглядел моложаво. А душою был просто молод. Отметить эту дату собрались оренбургские барды и поэты, с кем он дружил и на чьи стихи писал песни.

За что Геннадий Петрович любил зиму?

Это по бумагам небесной канцелярии Геннадий Петрович значился поэтом и композитором. А по диплому политехнического института — инженером-строителем. Помните у Пушкина в «Евгении Онегине»:

Татьяна, русская душою,
Сама не зная, почему,
С её холодною красою
Любила русскую зиму.

Так слушают песни, которые поёт душа

Так вот, Геннадий Шиндяев тоже любил зиму. Но в отличие от пушкинской героини, прекрасно знал, за что. За то, что зимой на стройке поменьше работы. Да и на дачные заботы не надо отвлекаться. Поэтому с чистой совестью перед семьёй и железобетоном можно было взять в руки гитару и сочинить новую песню. Если у Чехова медицина была женой, а литература любовницей, то у Шиндяева стройка была законной супругой, а гитара – сердечной привязанностью. Не было дня, даже в разгар дачного сезона, чтобы он не уделил ей хоть полчаса. А в длинные зимние вечера – и два, и три часа. Ну а если ещё и стихи хорошие придут, так вообще не выпускал гитару из рук, пока не получится песня.

– Душа просит, – застенчиво улыбаясь, говорил Геннадий Петрович.

Как самый мрачный период своей жизни, он вспоминал время, когда работал вахтовым методом в Нижневартовске. Ни перелёты, ни морозы, ни спартанский быт не угнетали его так, как отсутствие гитары. С собой брать было нельзя – украли бы. А целый месяц без неё – тоска смертная. Скучал по ней не меньше, чем по жене и сыновьям. Однажды не выдержал, ударился в розыски и, в конце концов, нашёл собрата с гитарой. После чего появилось несколько новых песен.

Певучая душа

Это началось в ранней юности. Любовь к гитаре вспыхнула в его сердце под аккорды «Сиреневого тумана». Он пришёл к матери и попросил 50 рублей на покупку семиструнки. Первые уроки музыки давала соседка тётя Маруся. Она научила его играть песню «Хаз-Булат удалой». Дальнейшее обучение продолжила улица. Однажды во дворе к нему подошёл незнакомец, попросил инструмент и запел. Просто, без надрыва. И удивительное дело – его хотелось слушать. Видя, что юный гитарист сидит, как заворожённый, мужчина сказал, возвращая инструмент:

«Никогда не терзай гитару и не кричи. Пой спокойно. Если, конечно, хочешь, чтобы тебя услышали».

С тех пор, беря в руки гитару, Геннадий Шиндяев ни разу не повысил голос. Он даже говорил, что не поёт, а просто рассказывает стихи под гитару. Удивительно, но своим негромким пением он пленял даже шумные аудитории молодёжных фестивалей. Его незамысловатые песни о любви, весне, дожде и прочих «пустяках» в масштабах мирозданья неизменно вызывали шквал аплодисментов. Казалось, его голос исходил из недр души. И души не простой, а золотой.

Куратор – собственная совесть

Друзья, рассказывая о Геннадии Петровиче, говорят, что был он добрейшим человеком. Главное — его не надо было ни о чём просить. Почти по Булгакову – сам придёт и сам всё даст. Однажды на концерте увидел, что один из бардов принёс гитару, завёрнутую в одеяло. Гитарные чехлы тогда в магазинах не продавались. На следующий день принёс коллеге свёрнутый в рулон дерматин, снятый со старого автобусного сиденья. На, говорит, сшей чехол для гитары.

Ещё не Геннадий Петрович, а просто Гена

Геннадий Шиндяев был добр не только к ближнему. Он стремился жить в ладу и гармонии со всем окружающим миром. Это проходит красной нитью во всём его творчестве.

Однако не ждите идиллии. Хотя бы потому, что российская действительность далека от неё. И даже человека с таким кротким нравом, как у Геннадия Шиндяева, многое в ней не устраивало. Взять хотя бы эти пустопорожние визиты проверяющих на стройке. Вот какую гамму чувств они вызывали у человека, занятого делом.

Мне самому,
без вас,
Без ваших
страховок,
Записанных на скорый глаз,
В журнале страничек голых
Снятся готовые стены.
Труд на площадке спорится,
Бетонится раствор в три
смены.
Не о чем беспокоиться…
…А как мне,
с вашего позволения,
Подстроить под тон
камертонов
Все звуки-распоряжения
Из уст инженер-капитанов?
Чтоб строилось быстро
и много,
Чтобы работа кипела,
Если с рабочими туго,
И если некому делать?

Вот так! И никакие инженер-капитаны для него не указ, потому что его «куратором» была «только собственная совесть – друг мой жизни на лета». Следует заметить, что стихи эти были написаны в самый разгар «эпохи застоя», задолго до того, как было разрешено «новое мышление».

Без пышных слов

Ещё одна особенность его характера – немногословие. Он не был речист, но слово его было кремень. Надёжнее самой мудрёной клятвы. «Со мной умрёт любая тайна – его, твоя, военная», – обронил однажды Шиндяев в своём стихотворении. Немногословие, словно детям в генах, передалось многим его стихам.

Два ребра колеи
Под светом фар.
Ночь.
Пурга. И спуск.
Как будто в бездну…

Это стихотворение называется «На попутке». Оно похоже на японскую танка – короткую песню – ​изящное и лаконичное.

Простота поэтического языка Геннадия Шиндяева придаёт его стихам классическую ясность, знание жизни – правдивость.

Ошкурить бревно дубовое,
Отесать для сруба в брус
Я впервые в жизни пробую.
Чуть боюсь, но всё ж берусь.

Не мудрствуя лукаво, он брал простые обиходные слова и получались стихи, от которых веет свежестью.

«Мировой мужик»

Помнится, меня поразил эпиграф на общей тетради, куда Геннадий Шиндяев записывал свои стихи: «Книжицу перелистывая, на каждой странице найдёшь мысли мои и не мои мысли». Весьма редкое качество для творческого человека, как правило, претендующего на роль первооткрывателя всех истин. Поэтому и в творческом Союзе оренбургских бардов, где Геннадий Шиндяев много лет состоял, и в литературном объединении, ставившем его поэтический голос, он всегда котировался как исключительно «мировой мужик». Кстати, последнее основательно подпитывало его творчество – он написал немало замечательных песен на стихи оренбургских поэтов. А благодаря творческому союзу авторов-исполнителей в нём с новой силой вспыхнула страсть к гитаре. Да и как же ему было не любить её? Если бы не она, кто бы поведал миру о том, какая тонкая и чуткая душа у инженера-строителя Геннадия Шиндяева?

Прямая речь

Валерий Кузнецов, поэт:

— Дети поколения 40-х, к которому принадлежал Гена, часто росли без отцов, заканчивали техникумы, институты. И сразу вливались в трудовой рабочий, инженерный класс России. Это было поколение, которое родило в своих недрах людей необыкновенных. Очень надёжных, очень трудолюбивых, честных, мужественных. О Гене и его сверстниках можно сказать строками Некрасова:

Праздник жизни — молодости годы-
Я убил под тяжестью труда
И поэтом, баловнем свободы,
Другом лени — не был никогда.

Гена Шиндяев — друг труда, заложник труда, мученик труда. Он был строитель. Я бывал на стройках в качестве корреспондента «Южного Урала» и видел, почём там фунт лиха. И знал, сколько весит каждый кирпич. Но несмотря ни на какие трудности Гена Шиндяев писал песенные стихи. Даже в лихие 90-е. Я очень хорошо помню душевное состояние в нашем Доме литераторов в то время, где мы очень часто собирались. И всегда слушали его песни. Всегда!

Пётр Краснов, писатель:

— Гена был строитель. Это достаточно грубое дело. Но он имел певучую душу. Нежную к друзьям. Счастлив, что мне пришлось испытать его дружескую привязанность. Удивительный человек! Мы слушали его песни. И радовались, и удивлялись – откуда всё это берётся? Вроде бы ничем не приметный человек, серьёзной рабочей профессии и вдруг в нём открывается то одна, то другая грань дарования. Его песня на стихи Заболоцкого «В Переделкине дача стояла» стала гимном нашей писательской организации. Наша обязанность сейчас – помнить Гену. Он был верный друг.

Надежда Емельянова, поэт:

— Даже если бы он написал только романс на стихи Апухтина, романс на стихи Бунина и песню на стихи Рубцова «В минуты музыки печальной» – он уже остался бы навсегда и в музыке и в культуре. Это романсы на века.

Наталья Кожевникова, поэт:

— Гена написал много песен на стихи своих друзей. Иногда мне казалось, что это его стихи. Настолько они созвучны его характеру, его поэтике. Сегодня, когда звучат его песни, вспоминаешь наши вечера. Когда Гена пел. Да, он был, наверное, больше композитором. Но не надо забывать, что он был ещё и очень тонким лириком и поэтом.

Досье «ОН»

Геннадий Шиндяев – член Союза писателей России, лауреат Аксаковской премии. Автор стихов и песен. Его голос не раз звучал в эфире областного радио и телевидения. Многие песни Шиндяева стали популярными: «Казачий вальс», «Сорок первому году не хватило тетрадей», «Сирень», «Успение». В 2004 году был издан его сборник «Острова», выпущен диск песен.

Поделитесь новостью на своей странице в соцсети

⚠ Сделайте «Оренбургскую неделю» основным источником в Яндекс.Новости ⚠

1
Отправить ответ

Войти с помощью: 
avatar
1 Цепочка комментария
0 Ответы по цепочке
0 Последователи
 
Популярнейший комментарий
Цепочка актуального комментария
1 Авторы комментариев
Александр Бурцев Авторы недавних комментариев
  Подписаться  
новее старее большинство голосов
Уведомление о
Александр Бурцев
Гость
Александр Бурцев

С Геннадием Петровичем Шиндяевым я встретился вовсе не на его творческой волне, а так пришлось по судьбе- он как — бы работал моим подчиненным. Я говорю о последних годах его жизни, когда судьба нас свела в работе по охране Управления Росреестра по Оренбургской области (тогда название было другое- Управление Федеральной регистрационной службы). То что он занимался творчеством, сочинял и пел свои песни, я узнал потом. То что его отличало от всех других сотрудников охраны здания, что был в корне добрый, чувствительный умный человек. Работать с ним мне лично было приятно и его воспоминания прежней трудовой деятельности мне хорошо запомнились. Во… Подробнее »