Свет далекой звезды: в Оренбурге открылась выставка Василия Фроленко


Фото автора

Нынешняя осень как никогда урожайна на вернисажи. Художественные выставки открываются буквально каждый день. Но та, что начала работу в зале Оренбургского музея изобразительных искусств на Володарского, 13, особенная.

Это большая ретроспектива работ выдающегося живописца и рисовальщика Василия Фроленко, посвященная 80-летию автора. Здесь поражает все. Во-первых, хочется сказать вот о чем. Имя Василия Порфирьевича золотыми буквами вписано в историю искусства Оренбурга. А ведь он не имел профессионального образования в традиционном понимании этого слова. Не учился ни в художественном училище, ни в художественном институте. У него было два высших технических образования. И уже была семья, когда он решил заняться живописью. То есть старт в большое искусство был и запоздалым, и не имеют необходимой базы. Но его это не остановило. Не имея «правильной» школы, он занимался самообразованием и увлеченно учился у товарищей по «цеху», быстро заняв в художественном сообществе лидирующие позиции. Это были 70-е — годы, которые ныне называют золотым периодом развития оренбургской живописной традиции. И это время работало на него.

Второй момент биографии, который не может не зацепить: художник умер в 46 лет. Но многое успел сказать, пройдя за короткое время, отведенное судьбой, путь сложный, но осознанный – от неопримитивизма до глубоко личностной концепции художественного пространства, которую последовательно разрабатывал и в больших картинах, и в сериях живописных этюдов, пастелей и рисунков.

И, наконец, самое поразительное – образы, созданные художником, которого нет с нами уже 34 (!) года, и сегодня волнуют, вдохновляют и восхищают.

К этому остается добавить, что в экспозиции собраны произведения из запасников музея, а также работы, хранящиеся у наследников и в частных коллекциях.

Прямая речь

Лидия Медведева, искусствовед:

— Я знаю Василия Фроленко с тех пор, когда он еще был самодеятельным художником. Это сейчас возносят самодеятельное искусство. А тогда относились снисходительно. Вроде как второй слой. Вы не понимаете, что сделал он, чтобы пробиться, чтобы доказать, что он не самодеятельный. Это было невероятно трудно. Это был даже предмет страданий. Я помню, как его принимали в Союз художников. Он ужасно боялся. Это человек, обладающий огромным талантом, уже проявивший себя, участвовавший в выставках. Он любил рассуждать о своих пристрастиях, выказывать свое отношение к художникам. Часто обращался к теме Саврасова и Левитана. Левитан более знаменит, а Саврасов вроде на втором плане. «Да ведь на самом деле Саврасов выше. Он простой и очень глубокий», — говорил Фроленко. Он и сам шел к этому: быть простым и очень глубоким. Он часто приходил к нам в музей и часами стоял у пейзажа Крымова. И то, что он видел у Крымова, есть и у него – это абсолютное попадание в тон. А это и есть вершина в живописи. Поэтому он приходил и смотрел. Его работы – это такая чистота и нежность, это такое сияние души, такая искренность. Я не знаю ни одного художника, который был бы настолько искренен.

Игорь Смекалов, художник, доктор искусствоведения:

— Мне кажется, эта экспозиция – концентрированное выражение оренбургской традиции и той самой живописной школы, о которой так много говорят всуе до такой степени, что в нее перестаешь верить. Но глядя на эту выставку, понимаешь, что это было явление. Что действительно горела такая звезда над Оренбургом. Василий Фроленко учился у своих однолеток — оренбургских художников. Учился очень серьезно. Это высшая форма художественного образования. И как итог перед нами творчество высокого уровня образованного человека, высокого уровня профессионала. Его искусство не просто эстетично, оно предельно утонченно. Это выражение одновременно и живописной традиции, и живописного темперамента. Живописной культуры в ее оренбургском выражении. В первом зале — ранние вещи. Там он еще учится. Во втором – музейные левкасы и холсты, которые сопутствуют этим левкасам. Большой зал – Ташлинский цикл. Живописная сюита, которую художник исполнял с натуры или под сильным впечатлением натуры. Здесь много отсылок к классикам живописи. Это его личностное отношение к истории искусства. И тоже наш оренбургский вариант понимания того, что такое искусство. В последнем зале – большая серия натюрмортов, в которых он виртуозно трактует искусство европейского натюрморта. Посмотрите на эти блоки работ, и вам будет понятно, что такое оренбургская культура в её живописном выражении. Это тот уровень, которому дай бог нам соответствовать.

Андрей Фроленко, сын:

— Года два назад я стал разбирать наши семейные закрома. Обнаружил огромное количество работ отца. Я был удивлён, что их так много — более 400. Он был человеком огромной работоспособности. И мы решили с братом сделать выставку, посвященную 80-летию отца. Показать, что он современный художник. Стены этого зала видели многое. Но, думаю, такого светлого, яркого, жизнерадостного и искрящегося художника они давно не видели. В наших семейных запасниках осталось работ ещё на две выставки.

Заслуженный художник России Андрей Преснов:

— Хочу поблагодарить Василия Фроленко за доброе отношение ко мне. До сих пор помню вот что. Мне поручили иллюстрировать книгу об оренбургском пуховом платке. А Вася говорит: «У меня есть композиция, пожалуйста, бери». И я эту композицию награвировал в подарочное издание о платке, которое впоследствии побывало на Всемирной выставке. Вася не только брал от других, но и от всей души отдавал. Я сегодня сидел в мастерской. Что-то сердце давит. Сомневался: идти или не идти на выставку? Потом глянул на небо и думаю – Вася, наверное, скажет: козёл, я тебе дал композицию, а ты ещё раздумываешь идти или не идти. Вот пришёл. Выставка замечательная.

Ольга Кобер, искусствовед:

— Я каждый день сижу часами в интернете, изучаю шедевры мировой живописи, езжу за границу и смотрю в музеях картины великих мастеров. Мне казалось, что меня уже ничем нельзя удивить. Но сегодня я испытала глубокие чувства. Эта ретроспективная выставка, которая показывает все этапы жизни художника, потрясла. Рассуждая о творчестве того или иного художника, мы говорим: вот ранний период, зрелый, поздний. Мало у кого эти периоды бывают ровными. От ученичества до зрелости – большая дистанция. Но здесь перед нами краткая яркая жизнь. И нельзя сказать, что его творчество было неровным. На каждом этапе художник себя по-разному проявлял. Да, есть период, где он близок к фовизму. Можно проводить параллели с Утрилло, Борисовым-Мусатовым, с Крымовым, Моранди. Ходишь и восхищаешься и его знаниями мирового искусства, и тем, как это переплавлено в его творчество. Если ты умеешь взять у кого-то, но при этом остаться самим собой, — это настоящее искусство, которое трогает, возвышает и которое, я думаю, спасает мир.

Альбина Кальвина, художник:

— Он ушел из жизни в 46 лет. По нынешним меркам зрелый, но еще молодой человек. И оставил о себе такую память. Сколько бы я ни говорила с оренбургскими художниками, все отзываются о нем не просто доброжелательно, а даже как-то восторженно. Вот хожу по выставке Василия Фроленко, и начинает щемить душа, что его нет, что ты не можешь высказать ему слов восхищения. Эта выставка нужна художникам. Те, кто его знал, вспомнят общее прошлое. Те, кто не знал, познакомятся с его удивительным творчеством и запомнят надолго.



Отправить ответ

Войти с помощью: 
avatar
  Подписаться  
Уведомление о