Женева, приятная во всех отношениях. Часть 2


Женева. Фото автора

Продолжение. Читать первую часть

Бон жур, мерси, пардон

А теперь о том, что более всего показалось привлекательным в Женеве из повседневной жизни. Первое – общественный транспорт. Трамваи здесь похожи на космические корабли – не только по масштабу, но и по внешнему виду. Двери, а их много, открываются на остановках широко, как ворота. Но перед этим бесшумно выдвигается мостик, который элегантно соединяет вагон с тротуаром. Никаких подножек, никаких ступенек, зайдешь и не заметишь, как оказался в просторном салоне. Трамвай трогается – и опять удивление: никакого грохота на стыках рельсов. Скользит, как гигантский питон. К городскому транспорту также относятся и катера, курсирующие по озеру – от одного берега к другому. Да, самое главное — в отеле или хостеле каждому гостю Женевы выдаётся бесплатный проездной на городской транспорт на период всего пребывания, в том числе и на обратную поездку в аэропорт. Кстати в аэропорту при выходе из зоны получения багажа можно получить бесплатный билет на поезд или трамвай до центра города. Билет действителен 80 минут. Вот такой дружественный жест делает Женева своим гостям.

Второе. Поражает наличие ателье мод, где шьют исключительно мужские костюмы. У нас этот вид бытовых услуг давно утрачен. Покупают готовые. А тут сошьют на заказ пиджак и брюки, да еще и камушки для запонок подберут в тон костюму, галстуку, рубашке. Кстати, мужчины в Женеве очень опрятны и одеваются с большим вкусом. Хорошая стрижка, дорогой парфюм, с нарочитой небрежностью повязанный шарф. В общем, комильфо. Жители Женевы очень вежливы. Здороваются в лифте с незнакомыми людьми. И приветливо улыбаются. Извиняются и благодарят по любому самому незначительному поводу. Даже подростки, от которых этого вовсе и не ждёшь. Бон жур, мерси и пардон – самые ходовые слова.

Приятно удивляет, что Женева, будучи деловым центром, окружена красивыми пейзажами. По берегам Женевского озера, самого крупного в Альпах, рассыпаны деревушки и городки. К северу от города фешенебельные курорты – знаменитая швейцарская Ривьера. Вода в Лемане кристально чистая. И это не фигура речи, а абсолютная правда. Швейцарцы очень трепетно относятся к экологии. Здесь, если засорились трубы, не пойдёшь и не купишь, сколько хочешь какого-нибудь термоядерного «Крота». А купишь столько, сколько тебе сочтут нужным отпустить в магазине, да ещё и координаты твои зафиксируют. Им не всё равно, что попадает в почву и воду их прекрасной страны. Поэтому здесь младенцам разбавляют детское питание не водой, купленной в аптеке, как у нас, а водой из-под крана. И мусор сортируют так, что нам и не снилось. Не просто отдельно бумагу от пластика, а пластик от стекла. Нет! Бутылки коричневого стекла в один контейнер, зелёного – в другой. Прозрачные – в третий. Вот она, цивилизация в своём высшем и лучшем проявлении!

Почему Корбюзье не выиграл конкурс

Но хочется, однако, взглянуть и на другую Женеву, ту, в которой решаются глобальные вопросы мирового масштаба. Для этого надо перейти на правый берег Роны. В этой части Женевы «квартируют» региональные офисы МАГАТЭ, ЮНЕСКО, ВОЗ и других международных организаций, входящих в систему Организации объединенных наций. Здесь же находится и Европейское отделение ООН – Дворец Наций. Залы Дворца всегда были широко распахнуты для туристов, надо было только записаться на экскурсию. Сегодня попасть сюда человеку с улицы невозможно. Мне посчастливилось: коллега крупнейшего российского информационного агентства выбил пропуск. В этот день под сводами Дворца Наций должны были пройти переговоры по Сирии. Поэтому контроль был особенно жёстким. Но все кордоны пройдены, заветный бейдж посетителя на лацкане куртки. Вперёд!

Женевский Дворец Наций – на самом деле целый комплекс зданий, построенных в 30-е годы прошлого столетия. Затрудняюсь сказать, что больше впечатляет – его масштабы или архитектура, напоминающая величественные римские дворцы. А между тем здесь витает дух швейцарского архитектора Корбюзье. Правда, в конкурсе на лучший проект дворца он потерпел неудачу. Всего лишь из-за того, что воспользовался не той тушью, какую предписывали правила. Однако его проект стал прототипом более поздних строений комплекса. Так вот, о масштабах. С учётом всех новых построек длина комплекса составляет 600 метров. В нём размещаются 34 конференц-зала и 2 800 офисов.

Богато украшенные мозаичными панно, инкрустациями, гобеленами, скульптурами холлы и конференц-залы и сами по себе производят впечатление, а от мысли о том, что в этих стенах были подписаны легендарные соглашения и сделаны важнейшие достижения в области прав человека, всемирного здравоохранения и поддержания мира и вовсе захватывает дух. Так и хочется совершить что-нибудь такое, чтобы осчастливить человечество. А посему, оказавшись в зале заседаний Комиссии по разоружению, которая заседает уже более 20 лет, разместилась за столом с табличкой «Russian Federation» и проголосовала своим бейджем за мир во всём мире. К сожалению, только на фотокамеру.

Зал Потерянных шагов и «Великий кентавр»

Ну что ж, коли не удалось осчастливить мир, продолжу осчастливливать себя – интересной экскурсией. Вот зал Потерянных шагов. Я была бы не я, если бы не уцепилась за название. Оказывается, в соседнем зале шло какое-то совещание, а в этом – нервно расхаживали те, для кого его результат был жизненно важным. И вроде как потеряли счёт своим шагам. Вот вам и зал Потерянных шагов. Красивое название. И образное. Сразу представляешь этих людей, ожидающих вердикта.

Зал Потерянных шагов

В огромном холле с подарками из разных стран меня подводят к ковру, сотканному китайскими мастерами. Композиция – проще некуда: пагода, а от неё прямо по центру – дорога. Но если отходишь к левому углу ковра, дорога укладывается строго по диагонали – влево. Если к правому, то соответственно – вправо. Такие уж они китайцы – ничего в простоте не делают. Всё с двойным дном – вплоть до подарка ООН.

«Великий кентавр» Эрнста Неизвестного

Но самые впечатляющие подношения находятся за окнами – в парке Ариана, окружающем Дворец Наций. Хочешь, не хочешь, но поневоле обратишь внимание на странноватую скульптуру — мужчину с мускулистым торсом. В нижней части супергерой представляет собой конструкцию из геометрических фигур. Да простят меня знатоки и ценители прекрасного, но я не опознала в этом изваянии творение Эрнста Неизвестного «Великий кентавр», которая красуется здесь с 1977 года.

«Кентавр — одна из главных моих метафор. Когда-то я даже создавал «теорию кентавра». Она заключалась в том, что в наше время человек, животное и технологии, в том числе компьютерные, переплетаются, и на этом стыке рождается новое», — объяснял для несведущих автор. Дар был принят, но установили его не в центре парка, как хотел даритель. Чиновники ООН усмотрели в изваянии эротическую символику. И до сих пор «Великий кентавр» далеко не у всех вызывает восхищение. А с другой стороны – чай не евро, чтобы всем нравиться.

Напротив нашего кентавра – вполне себе невинная скульптурная группа «Семья». Можно было бы о ней и не упоминать, если бы автором её не была внучка Уинстона Черчилля.

А вот о памятнике «Покорителям космоса», подаренном Советским Союзом в 1971 году, стоит упомянуть. Облицованную титаном стелу и фигуру космонавта, изготовившегося к прыжку то ли в космос, то ли в Женевское озеро, тоже приняли с неохотой. Но отказаться от подарка не посмели. И теперь это уже не только памятник покорителям космоса, но и Советскому Союзу. И выглядит он на женевской лужайке в старинном парке очень романтично.

Пасека в ООН

сакура

А теперь просто пройдёмся по парку, любуясь открывающимися взору живописными кущами деревьев, изумрудными полянами и видом Женевского озера. Как замечательно тут весной! Цветёт сакура, благоухают нарциссы. Впрочем, здесь хорошо в любое время года, говорит мой спутник. И ведёт меня от сакуры к берёзе. На скамейке под её ветвями любят посидеть наши соотечественники, работающие в ООН. Тоску по родине никто не отменял. Ну ладно, берёза. На территории парка, раскинувшегося на 46 гектарах, растут уникальные деревья. Например, вот этот ливанский кедр, который скоро отметит своё 200-летие. Всего насчитывается более 800 различных видов растений. 

И не только садовые, но множество полевых и лесных цветов — клевер, колокольчики, мать и мачеха. На таких участках вместо газонокосилок используют… овец. Подъедят овечки траву на одной лужайке, их перегоняют на другую.

Богатое разнотравье – самое то для пчеловодства. И вот они, нарядные ульи на зелёной лужайке.

— А куда девают мёд от ООНовских пчёл? – спрашиваю своего гида.

– Хороший вопрос, – смеётся он. – Но, если честно, я не знаю. Может, идет на благотворительные цели.

Ну, овцы и пчёлы тут, так сказать, по работе. А вот безмятежно разгуливающие павлины – для украшения. Днём прохаживаются по газонам, крикливо оглашая окрестности. Как стемнеет, взлетают на кроны деревьев – ночевать. Бывший владелец земли Гюстав Ревийо, передавая в дар городу этот живописный склон, пожелал, чтобы здесь всегда обитали эти птицы. Кстати, и себя завещал похоронить среди вековых деревьев парка. Мраморный саркофаг с его прахом установлен среди ровно постриженных кустарников самшита. На саркофаге начертано: «Истинное счастье». Вот так выглядит воплотившаяся мечта об истинном счастье.

Одно время павлины исчезли: их истребили лисы, которые поселились в парке. Повар генерального директора отделения ООН прикормил рыжих бестий, потчуя их остатками еды после дипломатических приемов. Но оставить парк без павлинов – значило нарушить волю покойного Ревийо. На помощь штаб-квартире ООН пришли участники мирового сообщества. В частности, Япония, откуда пришел контейнер с павлинами.

С тех пор лисы, пчелы, коршуны, павлины, овцы живут на этой территории, не доставая, и не истребляя друг друга. Вполне в духе принципа мирного сосуществования, провозглашаемого ООН. Так что людям есть чему поучиться у братьев меньших.

* * *

У Гоголя, 180 лет назад побывавшего в Женеве с целью развеять хандру и переждать осеннее ненастье, в «Мёртвых душах» есть две дамы – одна просто приятная, другая – приятная во всех отношениях. Так вот, лично мне Женева показалась дамой, приятной во всех отношениях. Кстати, и Гоголю она понравилась. «В ней есть что-то столично-европейское», – отметил классик. С тех пор ничего не изменилось. Разве что гостей всех мастей, прошу прощения за каламбур, стало едва ли не больше, чем местных жителей. Во времена Гоголя столько не было. Тогда ещё не знали слово «толерантность».



Отправить ответ

Войти с помощью: 
avatar
  Подписаться  
Уведомление о