Почему люди становятся отшельниками? Реальные истории

Отшельник – живущий в уединении, отдельно от жилого или населённого пункта, сам по себе, ради спасения души, пустынник, пустынножитель, удалившийся от суетного мира в пустыню. Толковый словарь живого великорусского языка В.И. Даля

Святые

По замечанию Диогена, жизнь скучна без чудаков. Немудрено, что при таком раскладе мыслей этот древнегреческий философ поселился в бочке.

Иные селятся подальше от людского глаза, в скитах, а то и зарываются в землю. Мы же рассматриваем это как некий архаизм, однако в душе пытаемся понять суть прошлого, а то и примерить на себя. Так, в Новосергиевском районе у села Покровки, к примеру…

Диоген жил в бочке
Диоген жил в бочке

Впрочем, нет смысла повторяться, в соседнем Сорочинском городском округе тоже есть похожие примеры. Как мне рассказывали старожилы села Троицкого, недалеко от их села поселился монах. На склоне горы он вырыл небольшую пещерку, где и жил в молитвах и созерцаниях. Время было строгое, однако власть не трогала его. Сельчане тоже относились к святому лицу с должным уважением, помогали ему, а иногда и обращались за помощью. Иной раз маленькой проповеди хватало, чтобы успокоить ту или иную душу.

Близ Сорочинска в лощине за горой Маяк до Великой Отечественной войны тоже жили монахи.

— Обуреваемые любопытством, – рассказывал мне в своё время Евгений Пламеницкий, – мы с пацанами как-то пробрались в то место. Пещера была безлюдной, её своды постепенно обваливались, однако присутствие человека в недавнем прошлом ощущалось. Мы хоть и были сорванцами, однако проникнуть вглубь земли побоялись.

Оригинал

Люди выбирают отшельничество не только ради спасения души.

Иван Жедров из небольшого поселка Дворики, что в Сакмарском районе, рассказал удивительную историю о том, как один деревенский подросток из бедной семьи вырыл в неприметном месте небольшую пещеру, обустроил ее в стиле эпохи Ивана Грозного и уединился в ней. Не для того, чтобы, уподобившись схимнику, изводить себя в молитвах и самоистязании, а для учебы и познания мира. Парень на самом полном серьёзе проводил всё своё время за рукописями и чтением книг. Изредка заглядывая в этот скит, сельчане только разводили руками. А иногда и однозначно покручивали у виска пальцем.

—  Из этических соображений я не называю имени нашего деревенского затворника,- продолжает свой рассказ Иван Иванович.- Впоследствии он закончил с отличием истфак, а потом ещё и факультет журналистики в Москве. Ему прочили научную карьеру, а он вернулся в Оренбуржье, чтобы работать редактором одной из районных газет. Хотя с его-то обширным кругозором и знанием нескольких иностранных языков мог бы сделать и иной выбор.

Экстремал

А вот и иной поворот темы. Одной холодной и снежной зимой довелось познакомиться с отшельником, который поселился в лесополосе недалеко от сорочинской свалки. Вы не поверите — жилищем ему служил собранный из картонок и прикрытый целлофаном шалашик. Когда удалось проникнуться доверием к этому, уже в летах, человеку, то на вопрос о странном выборе места жительства он ответил:

— Устал я от людской суеты и обмана.

После паузы наш странный знакомый сложил в мешок приготовленные к сдаче пустые бутылки, добавил:

— Одиночество – не самое страшное.

И далее он рассказал о том, как нанялся к одному состоятельному предпринимателю, от которого натерпелся столько лиха, что лучше и не вспоминать.

— Рядом дачи, где гораздо легче пережить холодное время, подрядившись сторожем, – продолжали мы гнуть свою линию.

— Нет уж, я лучше здесь. Вот сейчас попью чайку, ещё посижу малость, чтобы ночь короче казалась, а потом укутаюсь в собранные на свалке старые одеяла и прочее тряпьё – и до утра.

Следующей зимой мы опять встретились с ним. На этот раз он перенёс своё ветхое жилище ещё дальше от людей, в глухие заросли. Выглядел дедок уже не так бодро, его шапка-ушанка была туго перевязана тесемками на подбородке.

— Уши болят! – пояснил он. – И желудок стал барахлить.

На этот раз разговор не получился. Больше мы не встречались. Спустя какое-то время ребята из коммунальной службы, помогавшие несчастному выживать в столь экстремальных условиях, рассказали, что он помер. От истощения, как сказали в больнице, куда деда всё-таки удалось уложить. Был он из Новосергиевки. И никакой не отшельник. А просто так, на склоне лет, сложились семейные обстоятельства.

 Мечтатели

Эта история вспоминается всякий раз, когда речь заходит о странностях судеб. Представьте себе двух молодых людей, нашедших друг друга в интернете и решивших идти вместе по жизни.

— Ну и в чём же тут фишка? – произнесёт иной.

А в том, что эта пара решила поселиться не в какой-нибудь полупустой деревушке, где есть и свет и газ, а в лесной глуши в 24 километрах от Тоцкого. На берегу маленькой речушки, где когда-то стояла деревня Воробьёвка. Алексей, так звали молодого человека, по профессии значился агрономом, но, как и многие его собратья по факультету, вынужден был работать на стройке в Москве. Ольга жила в Кирове, имела квартиру, а к ней в придаток два гуманитарных образования. Молодые люди продали всё нажитое, собрали энную сумму и заказали сруб для дома, солнечные батареи, ещё кое-что и приступили к стройке.

Ольга и Алексей

Я был в этом глухом уголке, когда уже просматривался фундамент будущего строения. Под раскидистыми берёзами мы пили душистый травяной чай с мёдом, и мне, глядя на роскошную рыжую бороду Алексея, не терпелось задать вопрос – уж не староверы ли мои новые знакомые. Оказалось, что нет. А идея уединиться в этой глухомани им обоим, похоже, нравилась больше всего. Вот и вся философия.

— Ну а как пойдут дети? Или ненароком кто-то захворает в этом бездорожье? Или «в студёную зимнюю пору» начнёт грызть тоска-кручина? Или…?

На все мои наводящие вопросы лесные знакомые отвечали бодро и с оптимизмом, словно хорошо знающие тему студенты.

Мы расстались добрыми друзьями. Они пригласили меня на будущее новоселье.

Но его не состоялось. Через пару месяцев узнаю, что надежды поселиться на заимке у молодых людей не сбылись. Они разъехались в разные стороны. Алексей опять подался на стройку. Я позвонил ему в Москву. Он нехотя сообщил, что проект оказался утопическим и что не было смысла его затевать. Ольгин номер набирать не стал.

Когда жители окрестных деревень или охотники случайно забредали в это глухое место, то с недоумением смотрели на отлитый из бетона фундамент, а на другом берегу речушки – кем-то добротно сработанный ещё в 1994 году памятный знак о давно канувшей в Лету деревушке. Запомнились выбитые на нём слова:

Здесь жизни бил родник,

Здесь ждали писем с фронта.

Потерей памяти, жизнь, не обернись!

Поделитесь новостью на своей странице в соцсети

⚠ Сделайте «Оренбургскую неделю» основным источником в Яндекс.Новости ⚠

Отправить ответ

Войти с помощью: 
avatar
  Подписаться  
Уведомление о