Старики-разбойники: как живут пенсионеры в селах Оренбургской области?



Звоню Волоснихину. В трубке все тот же знакомый бодрый голос, как и десять, и двадцать лет назад. Не скажешь, что Ивану Семеновичу уже за седьмой десяток. Любимой темой пенсионеров, как известно, являются собственные хвори. Мы же с ходу – о делах производственных и общественных. Иван Семёнович, как председатель Совета ветеранов здешней нефтяной отрасли, рассказывает о предстоящих поездках к озёрам Соль-Илецка, иных любопытных маршрутах для пожилых людей. Уже сейчас пошла подготовка к 9 Мая, другим датам.

Оптимист Иван Волоснихин

Слушаю и чувствую, как председатель Совета своей интонацией, настроем, своим присутствием заметно оживляет эту общественную организацию. Поставь на его место администратора, эдакого тёртого чиновника, и поверьте на слово – краски сразу поблекнут.

Хотя принцип наследственности ещё никто не отменял, но оптимистами не рождаются. Ими становятся. По разным причинам и жизненным обстоятельствам.

— Моим кумиром был и остаётся Анатолий Шимохин, – рассказывает Пётр Григорьев. – В нашем политехе он преподавал «металлорежущие станки». Технарь, каких поискать надо, любитель путешествий, альпинист. Это он сконструировал и построил оригинальный горнолыжный подъёмник, чем впоследствии заразил и меня. А ещё у него была одна страсть, даже странность — под тридцать первое декабря вместе с семьей забираться высоко в горы, чтобы там, в ледниках, встретить Новый год. В обыкновенной палатке или хижине. Я уважаю этого чистого в своих устремлениях человека и во всём стараюсь быть похожим на него.

В день нашего разговора у Григорьева на руках уже были билеты до Бишкека на встречу со своим преподавателем и наставником.

— Жду этого с каким-то душевным трепетом,- признаётся Пётр Георгиевич. И тут же переводит разговор на другое:- Не подскажешь, где плуг достать?

— А это ещё для каких затей?

— Будем обсаживать наш горнолыжный подъёмник саженцами деревьев. Для уюта и ограждения от ветров. Понырко уже послан на разведку. В смысле, на поиски этих самых саженцев.

Кинокадр

Юрий Леонидович из той же породы людей пожилых и неугомонных. Его, как и Григорьева, вечно тянет на какие-нибудь проекты. И не корысти ради, а чтобы осталось от тебя в памяти людской что-то доброе, светлое. Помните, как у Андрея Вознесенского:

Что наша жизнь? Взаимопревращенье.

Бессмертье ж – прекращенное движение,

Как вырезан из ленты кинокадр.

Неутомимый Григорьев

Пока Григорьев с Понырко ломали головы над своими новыми затеями, Фёдор Цыганов встречался в библиотеке с местными поэтами, продолжал по крохам собирать сведения об исторической фактуре Сорочинска. На этот раз его интересовала медицинская тематика. Со свойственным ему терпением Фёдор Прохорович и здесь пытается докопаться до самой сути.

— Чтобы потом не было никаких кривотолков и прочих суждений по тому или иному конкретному историческому факту, – говорит он.

Разговор с Цыгановым затягивается. Спешить некуда, потому как речь заходит о ветеранах. Фёдор Прохорович называет имена, которые у всех сорочинцев, что называется, на слуху: Евгений Пламеницкий, Владимир Холодилин, Владимир Васильев, Николай Туманов… – это всё из нашего городка. А сколько хороших людей проживало и продолжает жить в наших сёлах! Это же людской кладезь! Павел Сергеев из Сарабкино, Николай Гидяров из Пронькино, Иван Мельников из Троицкого, Николай Малахов из Матвеевки, Давлет Мугинов из Белогорки…

Юрий Понырко
Юрий Понырко

Многие лица, как и биографии, мне хорошо знакомы. Простые люди, работяги, не хватающие звёзд с неба, живущие по простым законам нашего бытия. О каждом хоть сейчас пиши отдельную повесть или снимай документальный фильм. Ну вот, к примеру, Николай Туманов.

Николай Туманов

Фронтовик, дошёл до Берлина. Флаг на Рейхстаг не вешал, но бывал, и не раз, в рейхсканцелярии. Как старший группы. После мая 45-го туда был даже разрешён доступ. Как в музей. И вот однажды один из офицеров охраны, заметив не впервой нашего земляка, отозвал его в сторонку, а затем одним движением полоснул ножом по добротной чёрной коже стоящего в сторонке дивана. Как потом выяснилось, Гитлер питал слабость к обитой кожей мебели.

— Пригодится! – произнёс офицер. – Только спрячь под шинель от наружной охраны.

Потом немец-сапожник в том же Берлине сладил Николаю Дмитриевичу из той кожи добротные сапоги, которые служили ему долгие годы. А когда они сносились, то из голенищ Туманов попросил скроить перчатки. И никто не догадывался, что это всё из любимой фюрером кожи.

Вальс Владимира Васильева

А вот ещё сюжет из того же фронтового времени. В небольшом городке в Восточной Пруссии внимание наших военных привлекла полуразрушенная церковь, в которой каким-то чудом сохранился старинный орган. И тут кто-то бросил:

— Васильев, ты говорил, в Оренбурге музыкой увлекался. А ну-ка изобрази!

И Владимир Васильев изобразил. Сначала любимый всеми до войны вальс «Оборванные струны», затем ещё один – «Ожидание». Сослуживцы всё просили играть и играть. А когда он перешёл к сонате Моцарта, прозвучала команда, и пехота двинулась дальше по тревожным дорогам войны.

Аксиома 

При каждой встрече с людьми пожилыми стараюсь проникнуть в суть их дня сегодняшнего. И прихожу к одной несложной аксиоме — основой их жизненной активности являются не лекарства и прочие медицинские процедуры, а простое стремление быть нужными, необходимыми. И не только семейному кругу, внукам и правнукам, но и всем окружающим. Быть нужным – значит находиться в движении.

— Сидеть сложа руки не приучен с малых лет, – говорит Юрий Понырко. – Эта привычка осталась до старости. Очень помогает.

— Юрий Леонидович прав на все сто процентов, – продолжает Пётр Григорьев. – Хотя юмористы и шутят про лошадей, которые от работы дохнут, но без движения не жизнь, а простенькое существование.

Екатерина Храмина

«На склоне лет очень помогает чувство юмора», – эту фразу как-то мне довелось услышать в маленьком посёлке с красивым названием Дворики, что в Сакмарском районе. Произнесла её Мария Шихова, которая готовилась отмечать свой столетний юбилей. Рассказ Марии Павловны о полной приключений и разных сложностей жизни излучал какое-то особое тепло, которое может исходить только от людей добрых и не лишенных оптимизма. Любопытно то, что, по большому счёту, она ни разу не обращалась в больницу, за исключением разве только какой-нибудь мелочи. У неё на руках даже не было медицинского страхового полиса. Под конец нашей встречи она с улыбкой рассказала анекдотичный случай о том, как пыталась поменять паспорт. В паспортном столе с недоумением посмотрели на столетнюю бабульку, но документ всё же выдали, заполнив его на скорую руку простой авторучкой. Дескать, и так сойдёт. Мария Павловна удивилась, но спорить не стала.

— Не было смысла,- говорит она.

Вспоминается другая похожая фраза. От Екатерины Храминой из Степановки Ташлинского района:

На ту пору Екатерине Ефимовне было девяносто три года. Когда она рассказывала обо всём прожитом и пережитом, я не удержался и спросил, и от волнения мои слова, может быть, звучали чуть высокопарно:

— Как удалось дожить до наших времён, сохранив и ясность ума, и доброе здравие, и такой чистый взгляд на жизнь?

— Какой смысл ворошить прошлое? – сказала она. – Жить надо сегодняшним днём, – а потом добавила: – и не брать ничего худого в голову.

Масс-медиа

Как-то в Сорочинске отмечали какой-то праздник. На широкую ногу. На площади у седьмой школы соорудили некую импровизацию под старину, а для пущей наглядности у оградки на лавочку посадили бабульку из Пронькино. С балалайкой. Она потихоньку наигрывала на своём нехитром инструменте и, казалось, ни на кого не обращала внимания. Я осторожно стал расспрашивать её о житье-бытье. Она внимательно посмотрела мне в лицо и сказала два слова. Всего два.

– Грех жаловаться.

Грех жаловаться!

Вот пишу о наших ветеранах, стариках-разбойниках, как с мягкой, доброй иронией называл их в своём одноимённом фильме Эльдар Рязанов. А где-то в глубине души неуютно от одной навязчивой мысли. Сегодня все федеральные каналы, и не только, забиты политическими разборками, тревожной информацией, где подчас трудно отличить правду ото лжи. А ещё — дешёвой попсой и грязными бытовыми и семейными разборками. В кадре всё те же лица, именующие себя звёздами. На этом огромном пространстве масс-медиа всё меньше места остаётся для простых человеческих ценностей. И ничего тут не поделаешь. Печать нашего времени. Вернее — печаль.



Отправить ответ

Войти с помощью: 
avatar
  Подписаться  
Уведомление о